МИНИСТЕРСТВО ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Официальный сайт

Главная страница \ Информация о текущей деятельности МИД России \ Информационные материалы Министерства иностранных дел \ Пресс–служба МИД России \



Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе пресс-конференции по итогам встречи министров иностранных дел России, Германии, Франции и Украины, Берлин, 18 августа 2014 г.


1929-18-08-2014

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели интенсивные переговоры на уровне министров иностранных дел России, Германии, Франции и Украины. Встреча продолжалась около пяти часов. В разговоре участвовали только министры, без помощников. Мы обсудили весь комплекс проблем, которые стоят сейчас перед Украиной и украинским народом. Отметили, что по ряду направлений, о которых мы давно ведем разговор, есть определенный прогресс.

Прежде всего это касается сформировавшегося, наконец, консенсуса в пользу доставки гуманитарной помощи населению Юго-Востока Украины. Констатировали, что в отношении российской инициативы о направлении порядка 300 грузовиков с гуманитарной помощью все вопросы, которые ставились во многом искусственно, были сняты. Всё согласовано с украинской стороной и Международным Комитетом Красного Креста (МККК). Рассчитываю, что в ближайшее время гуманитарная помощь начнет поступать тем, кто в ней нуждается. Замечу в скобках, что, как только ажиотаж вокруг этой российской инициативы спал, и все «высосанные из пальца» подозрения были развеяны, зарубежные СМИ потеряли к ней интерес. На западных каналах я больше не видел никаких сообщений о том, что происходит с грузом.

Гуманитарная проблематика – это, по моему мнению, то, что всех нас должно объединить. Мы договорились, что опыт в рассмотрении вопросов направления гуманитарной помощи, в данном случае на Украину через Россию, который сейчас был получен с определенным трудом, нужно использовать и в будущем, потому что, к огромному сожалению, потребность в такого рода содействии у жителей Юго-Востока Украины сохраняется.

Второе направление, по которому мы также отметили продвижение вперед – это обеспечение контроля на границе. Изначально главная ответственность за обеспечение безопасности на границе лежит на соответствующих государствах. Россия полностью отвечает за происходящее по нашу сторону границы и за то, чтобы не происходило никаких нелегальных ее пересечений. Украина несет такую же ответственность в том, что касается ее территории и ее стороны границы.

Тем не менее, как вы знаете, некоторое время назад в качестве жеста доброй воли российская сторона пригласила наблюдателей ОБСЕ на те пограничные переходы, которые с украинской стороны контролируются ополченцами. Наблюдатели работают, докладывают в штаб-квартиру ОБСЕ в Вене то, что они видят. За период их пребывания на границе (около трех недель) не было зафиксировано каких-либо нелегальных ее пересечений. Что они отмечают и докладывают в Вену (сообщения наблюдателей доступны и с ними можно ознакомиться), так это возрастающий поток беженцев из Украины, состоящий, прежде всего, из женщин, детей, людей пожилого возраста. Это отдельная проблема, с которой столкнулась Российская Федерация, прежде всего, Ростовская область и ряд других сопредельных регионов.

Что касается обеспечения контроля на границе, у нас есть понимание, что присутствие наблюдателей ОБСЕ на российской стороне – важный вклад в наши общие усилия. Кроме того, если нашим украинским коллегам не достает собственных сил, то в этой стране работает специальная мониторинговая миссия ОБСЕ, которая санкционирована на очередные полгода, и численность которой можно увеличивать до 500 человек, а если потребуется, то и больше. Пока миссия, в которой около 400 человек (так что есть еще куда расширяться), работает в соответствии с мандатом, давно утвержденным в Постоянном совете ОБСЕ, и имеет право оснащаться необходимым оборудованием. Сейчас идет разговор, чтобы миссия получила беспилотники для контроля границы с украинской стороны, из украинского воздушного пространства. Мы поддерживаем такой подход – чем более эффективно будет работать миссия, тем лучше.

Мы констатировали определенное движение вперед по направлению гуманитарной помощи и контроля за режимом пересечения границы. У нас пока нет возможности доложить о позитивных результатах, прежде всего, по вопросам прекращения огня и политическому процессу.

Очевидно, что прекращение огня является самой насущной задачей. Люди гибнут, каждый день разрушается гражданская инфраструктура. Кстати, когда интенсифицировались переговоры по российской гуманитарной помощи и согласовывались конкретные маршруты и сроки ее доставки, резко возросла интенсивность ударов и обстрелов Луганска и его пригородов украинскими силовиками, причем, именно тех мест, куда должна была и будет доставляться гуманитарная помощь.

Мы подтвердили российскую позицию, заключающуюся в том, что прекращение огня, как это неоднократно декларировалось, должно быть безусловным. К сожалению, украинские коллеги продолжают выдвигать различные, причем достаточно размытые, условия, включая, как они говорят, обеспечение «непроницаемости» границ. Как я уже сказал, мы не имеем ничего против, чтобы контроль за режимом пересечения границы был максимально эффективным, и делаем все от нас зависящее. Надеюсь, Украина может более эффективно делать то, что она должна делать. Там работает миссия ОБСЕ, которая, как я уже сказал, помогает украинскому правительству и может быть дополнительно снабжена необходимым оборудованием.

По нашему убеждению, прекращение огня должно быть безусловным. Об этом неоднократно договаривались, в том числе в Женеве 17 апреля и в Берлине 2 июля. Кстати, Берлинское заявление от 2 июля предполагало размещение на российских КПП наблюдателей ОБСЕ и украинских пограничников, но только в ситуации, когда будет действовать прекращение огня. В качестве жеста доброй воли мы пошли на размещение наблюдателей ОБСЕ даже в отсутствие договоренности о прекращении огня, таким образом полностью выполнив Берлинскую декларацию в том, что зависит от нас. Зависящее же, прежде всего, от украинской стороны прекращение огня, к сожалению, не достигнуто. Прекращение огня – это двусторонний процесс. Коллеги из Киева жалуются, что ополченцы не выходят на связь. Трудно выходить на связь, когда тебя постоянно бомбят, как это происходит в Луганске. Нашим западным коллегам, которые имеют прямое влияние на Киев, есть над чем поработать. К сожалению, США не были представлены на берлинской встрече. Но мы нашим партнерам в Вашингтоне также настоятельно посылаем сигнал, чтобы они воздействовали на киевские власти и все-таки добились прекращения этой братоубийственной войны и последующего начала переговоров.

Переговорный процесс – еще одна тема, которая обсуждается и пока, как и в случае с прекращением огня, наталкивается на попытки уйти от имевшихся ранее договоренностей, зафиксированных в Женевском заявлении от 17 апреля, а именно, немедленно начать конституционные реформы, включая широкий общенациональный диалог с участием всех регионов и всех политических сил Украины. Подчеркну, это было 17 апреля. Призыв и договоренность России, Евросоюза, США и Украины предполагала немедленное начало этого процесса.

Повторю, пока здесь мы не смогли достичь существенных договоренностей. Важно то, что на встрече министров иностранных дел России, Германии, Франции и Украины никто не возражал против подтверждения Женевского заявления. На мой взгляд, это уже само по себе достижение. Печально, конечно, что приходится считать достижением подтверждение консенсуса, который был достигнут несколько месяцев назад. На самом деле, это уже плюс – до недавнего времени, как я вчера указал своим коллегам из Евросоюза, в Европе не хотели даже упоминать Женевское заявление. В нескольких документах, принятых Евросоветом, подчеркивается полная приверженность ЕС т.н. «мирному плану П.А.Порошенко». Мы поинтересовались, почему нет даже упоминания о Женевском заявлении. Все без исключения страны Евросоюза (а мы переговорили со всеми) заверяют нас, что по-прежнему привержены женевскому документу. Но если это так, то почему Европейский союз стесняется об этом сказать? Вчера мы добивались, чтобы понимание о сохранении актуальности Женевского заявления было зафиксировано. Никто из моих собеседников не возражал.

Последнее, о чем я хочу сказать на этом этапе. Мы не раз говорили о договороспособности. Я привел в пример Женевское заявление и пункт о немедленном начале переговоров с участием всех регионов. Это не сделано. В Берлинской декларации говорилось о прекращении огня и размещении на этот период с российской стороны наблюдателей на тех пограничных переходах, где с украинской стороны контроль осуществляют ополченцы. Мы свои обязательства выполнили, а прекращения огня до сих пор нет. Можно привести немало примеров.

Вчера я предложил своим коллегам вернуться к истокам – к моменту, когда после острейшей фазы кризиса на «майдане» 21 февраля было подписано соглашение об урегулировании на Украине между тогдашней властью и тогдашней оппозицией (ныне это коалиция, руководящая Украиной, в которую входят А.П.Яценюк, О.Я.Тягнибок и В.В.Кличко). Под этим же соглашением стояли подписи моих вчерашних собеседников – министров иностранных дел Германии и Франции, а также министра иностранных дел Польши. Много уже было сказано об этом соглашении. Наши западные партнеры пытаются оправдать отказ киевской власти его выполнять тем, что президент В.Ф.Янукович якобы «исчез». Независимо от того, исчез он или нет (хотя В.Ф.Янукович никуда не исчезал), ключевым концептуальным пунктом соглашения от 21 февраля был тезис о необходимости в качестве первого шага создать правительство национального единства, которое готовило бы конституционную реформу и на ее основе проводило бы выборы. Концепция национального единства – это база всего остального, первый пункт того соглашения (а именно, что будет пусть переходное, но правительство национального единства), от которого все отталкивались.

Соглашение разорвали через два дня после подписания. Состоялся переворот, и было объявлено, что в Киеве воцарилось «правительство победителей». Почувствуйте разницу – национальное единство или победители и побежденные. Вот, где кроется проблема, которая является причиной все новых трагедий на Украине сегодня. Мы очень откровенно поговорили об этом с моими партнерами. Я ценю, что этот разговор состоялся. Ни один из партнеров не сказал вчера, что выступает против национального единства. Но если это так, то призыв, содержащийся в Женевском заявлении, к немедленному началу всеобъемлющего конституционного национального диалога с участием всех регионов и всех политических сил, должен быть претворен в жизнь. Именно это является путем к национальному единству, а не решения, которые принимают в Верховный Раде по запрету на профессии, политические партии и т.д. Это путь к национальному расколу и кризису государства, который и так уже достаточно глубок.

Вот, что мы вчера обсуждали. Договорились, что в ближайшие дни мы продолжим разговор по всем вопросам (прекращение огня, доставка гуманитарной помощи, обеспечение более эффективного контроля на границе и подготовка условий для запуска политического процесса), чтобы постараться выйти на общеприемлемые формулировки. По итогам обсуждений мы доложим руководителям наших государств и посмотрим, в каком формате дальше продолжать усилия по прекращению трагедии, которая разыгралась на Украине.

Вопрос: Канцлер ФРГ А.Меркель после недавнего разговора с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным заявила, что Россия поставляет вооружения и проводит обучение солдат, воюющих на Украине. Подобные заявления постоянно звучат в пропагандистских сообщениях немецкой прессы. Поднимали ли Вы на встрече этот вопрос?

С.В.Лавров: Специально мы это не обсуждали. Я уже упомянул, что в качестве одной из тем рассматривалась ситуация на границе. Мы еще раз подчеркнули, что мы делаем. Во-первых, мы отвечаем за свою сторону границы. Во-вторых, на те погранпереходы, которые не контролируются украинскими властями с их стороны, мы пригласили на свою сторону наблюдателей ОБСЕ. Сейчас на КПП «Донецк» помимо наблюдателей ОБСЕ находятся еще и украинские пограничники и таможенники. В целях доставки гуманитарной помощи мы, в принципе, готовы рассмотреть вопрос, чтобы они остались там на более длительный период. Мы поддерживаем оснащение работающей на Украине миссии ОБСЕ дополнительным оборудованием, включая беспилотники. Нет вопросов, которые мы не готовы были бы обсуждать.

В медийное пространство периодически вбрасывается откровенная дезинформация. Надеюсь, что все взрослые люди и могут отличить правду от вымысла. К примеру, по итогам переговоров Президента Украины П.А.Порошенко и Премьер-министра Великобритании Д.Кэмерона задним числом сообщалось, что украинские силовики разбомбили какую-то военную колонну, выдвинувшуюся на территорию Украины со стороны России. Ничего этого не было, и мы уже все сказали. Примерно в то же время украинская военная колонна, которая выдвинулась в Луганскую область, по всем признакам с целью перерезать маршрут потенциальной доставки гуманитарной помощи, была разбита ополченцами. Именно это произошло. Если подобного рода эпизоды выдаются за «доблестные успехи» украинской армии – пожалуйста. Но не надо в этом случае обвинять Россию.

Вопрос: Состоятся ли консультации с лидерами государств? Каков будет формат следующей встречи?

С.В.Лавров: Причем здесь главы государств? Мы доложим руководителям наших стран, удалось ли нам достичь какого-то единого толкования на бумаге. Повторю, вчера мы обсудили все аспекты кризиса на Украине, согласились по целому ряду положений, касающихся гуманитарной помощи, ситуации на границе, перспектив прекращения огня и подготовки условий для национального диалога. Пока у нас нет формулировок. В ближайшие дни мы с моими вчерашними собеседниками в рабочем порядке обсудим, есть ли у нас возможность выйти на какие-то общие договоренности на бумаге, и по итогам доложим руководителям наших стран. После этого мы уже будем решать, в каком формате нам продолжать работу.

Вопрос: К месту событий выдвинулась большая группа журналистов для освещения движения гуманитарного конвоя. В то же время поступает много сообщений, в том числе и непосредственно от наших коллег, о перемещении российских военных сил вдоль границы. Было зафиксировано большое количество военной техники и живой силы, которые двигались в сторону российско-украинской границы в разное время суток. Как бы Вы могли это прокомментировать? И еще один вопрос. Представители ОБСЕ сообщили, что они видели, как люди в военной форме, правда, без оружия, пересекают границу. Они не знают, происходит ли это на законных основаниях. Могут ли в действительности иметь место подобные прецеденты?

С.В.Лавров: Представители ОБСЕ имеют полное право задать этот вопрос напрямую российским пограничникам, которые работают на данном контрольно-пропускном пункте. Они знают друг друга, вместе там находятся, поэтому никаких проблем, чтобы напрямую прояснять все, что их интересует у пограничников, не существует.

Что касается вооружений и военной техники, которые находятся на российской территории, повторю, что по ту сторону границы идет война, используются артиллерия, авиация, система залпового огня, по некоторым сообщениям, баллистические ракеты, которыми обстреливают Луганск. Все это буквально в нескольких километрах от российской границы. Много было случаев, когда снаряды залетали на нашу территорию. Мы не допускаем, что это был осознанный акт – наверное, все было по случайности и неумению. Но это происходит. Есть человеческие жертвы, разрушения в гражданском секторе на российской стороне. Напомню, пару месяцев назад были эпизоды, когда украинские бронетранспортеры врывались на нашу территорию, тоже, видимо, «впопыхах» не разглядев, что граница уже пересечена. Здесь осторожность лишней быть не может. Мы обязаны проявлять бдительность.

Повторю, в любом случае, на российской территории мы вправе принимать решения, которые считаем необходимыми для обеспечения нашей безопасности. В нескольких километрах, если не в сотнях метрах от нашей границы, идет настоящая война.

Вопрос: «Правый сектор» поставил ультиматум Министерству внутренних дел Украины. Кто контролирует национальную гвардию? Насколько киевские власти могут на нее влиять?

С.В.Лавров: Киевская власть не контролирует многочисленные вооруженные формирования, в частности «Правый сектор», из которого, по нашим оценкам, в значительной степени состоит национальная гвардия. Демарш «Правого сектора» в отношении МВД Украины говорит сам за себя. Киевская власть не контролирует и батальоны, созданные олигархами ­­– «азовы», «днепры» и т.д. Это большая проблема. Именно поэтому мы не просто настаиваем, чтобы киевская власть начала, как и договаривались в апреле в Женеве, общенациональный диалог с участием всех регионов, чтобы показать Юго-Востоку, что она заинтересована в национальном примирении, а также работаем с западными нашими коллегами, прежде всего в Европе и США, которые могут реально повлиять на военизированные отряды, которые не подчиняются центральной власти в Киеве. Мы знаем о том, что Запад такое влияние имеет. Рассчитываем, что ответственность за происходящее на Украине будет осознана, и необходимые шаги по воздействию на тех, кто не хочет останавливать войну, будут предприняты.

Вопрос: До начала встречи в интервью Министр иностранных дел Украины П.А.Климкин заявил, что Украина запросила военную помощь у НАТО и стран Евросоюза. Как Вы относитесь к такому заявлению перед встречей и к самому факту запроса?

С.В.Лавров: Я к этому плохо отношусь. Это противоречит всем договоренностям и пониманиям, которые были достигнуты о необходимости прекращения огня и начала переговоров. Пока будет ставка на силовое решение и киевская власть будет исходить из того, что в интересах своего закрепления в Киеве ей нужны военные победы над собственным народом, не думаю, что какой-либо толк выйдет из того, что мы сейчас пытаемся сделать.